
От змеиных черт и языка, пробующего воздух, — через отстранённую боль, жилы без предохранителей и глухоту к ядам — к управляемой регенерации и отрешению от плоти, при котором тело становится лишь заменимым инструментом.
Плод запретного эксперимента: клетки легендарного белого змея, привитые живому телу, перестраивают его изнутри. Кожа бледнеет, зрачок вытягивается в вертикальную щель, длинный раздвоенный язык привычно пробует воздух — а под переменой внешности идёт перемена глубже: плоть учится жить по змеиным законам, где рана — неудобство, яд — приправа, а боль — всего лишь сведение о повреждении.
Носителей этой силы узнают по спокойствию, с которым они принимают увечья: то, что сломало бы шиноби, для них — вопрос времени и чакры. Недаром за самыми развитыми из них тянется молва о бессмертии — и о том, что тело для такого существа лишь одежда, которую не жалко сменить.
가진 것과 다루는 것은 다릅니다. 능력은 캐릭터와 함께 자랍니다.